Александр Абакумов: Кто же такие евразийские арии?

Вот уже около 200 лет значительная часть общественности стран "круга европейской цивилизации" интересуется т. н. "арийской проблемой". Этот интерес то возрастал, то ослабевал в зависимости от той или иной специфики данных хронологических рамок. В 1-й пол. 19-го столетия (в силу тогдашней "юности" науки сравнительного языкознания) ещё не была установлена жёсткая система степеней родства древних и современных индоевропейских наречий между собой, хотя сама наша лингвистическая семья уже была чётко определена. Отсюда родилась легенда об арийстве германцев. К концу 3-й четв. XIX в. лингвисты установили отсутствие непосредственной преемственности носителей западных индоевропейских языковых групп с древними ариями, но живучесть этой легенды выразилась не только в ложных идеологических построениях вожаков "третьего рейха", но и на всем обыденном этническом самосознании образованщины Америки и Сев. Евразии. В момент формирования в нач. III тыс. до н. э. 1 племенной группировки под самоназванием арья, германцы уже более десятка веков жили раздельно с непосредственными предками героя проблемы. Имя языковых пращуров всех индоевропейцев (в 5-м тыс. до н. э.) нам неизвестно, но оно было по мнению филологов иным 2.

Русские говорят на санскрите

Доктор исторических наук Наталья Романовна Гусева рассказывает о своём знакомстве с санскритологом Дурга Прасад Шастри и о приезде ученого в русскую деревню. Фрагмент из фильма "Хоровод Историй".

З.Э. Джиоева: Чингис-хан. Аланский след

Современный обыватель имеет совершенно определенное представление о средневековых монголах Чингис-хана, укрепившееся в его сознании еще со школьной скамьи. Он абсолютно уверен, что монголами были азиаты, имеющие узкие темные глаза, прямые волосы, невысокие, агрессивные, воинственные, сидящие на таких же небольших лошадках (монгольская лошадь в холке достигала 120 см, это чуть выше дога), подчинившие своей власти половину цивилизованного мира. Именно они, по его мнению, являются предками современных монголов, и имя «монгол» принадлежит им, т. к. они и сегодня так называются.
Однако, исторические документы говорят о происхождении самоназвания «монгол» и ближайших монгольских родов, их внешнем облике, традициях и культуре совершенно обратное. Главными из них являются: летопись (1301 - 1311 гг.) персидского автора, долгое время жившего на территории Монгольской империи, Рашид-ад-Дина и эпос монголов, отраженный в «Сокровенном Сказании» (1242 г.). Здесь и начинаются несоответствия. Выясняется, что самоназвание «монгол» принадлежало изначально только определенной группе племен, имеющей схожие этнические характеристики, общий язык, веру, предпочитающей единые культы, материальную культуру и пр. Именно эта группа и стала главным костяком общества, выбравшего себе великого Чингис-хана в качестве основной силы, способной сплотить вокруг себя все древнейшие рода и повести их на завоевание новых земель. Представители средневековых монголов, изначально носившие это самоназвание, расово отличались от современных темных монголов.

Александр Бовдунов: Pax Turanica

К переформатированию геополитических образов 

Геополитический образ и его структура

Геополитика  как общественная наука, находящаяся на пересечении социологии и политологии оперирует не просто с географическим пространством как таковым, но с социальными образами пространств. Такой образ отражает не конкретную географическую реальность, но, как пишет отечественный географ Д. Замятин скорее является частью ментальной карты, «созданного человеком изображения части окружающего пространства, отражающего мир, как его представляет себе человек[1]», то есть социальным представлением об определенной части пространства.

«Для представителей социальных наук в ментальной картографии интересны процессы формирования этих карт и присутствующих в них географических образов, то есть, если применять терминологию и методологию М. Фуко дискурсивных практик по формированию различных схем географического пространства и наделению тех или иных его частей определенными характеристиками»[2], отмечает другой отечественный ученый А. Миллер.  Итак геополитический образ конструируется и реконструируется в дискурсивных практиках, иначе говоря в сфере коммуникации.такие общественные институты как образование, наука и СМИ способны задавать рамки и направление дискурсов, то есть содействовать кристаллизации «совокупности анонимных исторических правил, всегда определенных во времени и пространстве, которые установили в данную эпоху и для данного социального, экономического или лингвистического пространства условия выполнения функции высказывания[3]».