События на Украине 2014
года стали поворотным моментом в новейшей истории России. Причём на вызов,
брошенный тогда Москве, она так толком и не ответила. А это вызов
фундаментальный, требующий чёткого «да» или «нет». Москва не ответила ни да, ни
нет. То есть «не совсем да», но и «не совсем нет». Экстренные и вполне
адекватные меры как реакция на евромайдан были приняты, в результате мы имеем
Крым в составе РФ. Но на Новороссии Москва споткнулась. Во всех смыслах. Это
ставит перед нами вопрос: что такое Новороссия?
Ответ может быть дан сразу на нескольких уровнях.
Союз Украины и России, как прекрасно понимают геополитики — и мы, евразийцы, и атлантисты в лице З. Бжезинского, — главный залог воссоздания России как Евразийской империи. Это наш исторический долг и главная угроза для наших врагов — США, НАТО и Запада в целом. Однако в сложившейся после евромайдана ситуации, когда Киев был захвачен проатлантистско-неонацистской хунтой, даже теоретическая возможность восстановления «большого пространства» была утрачена. Это однозначный успех атлантизма. Добровольного союза с Россией больше не будет. Это факт, подкреплённый свержением Януковича и всем, что за этим событием последовало. Поэтому и появились в повестке дня Крым и Новороссия. Крым и Новороссия — геополитически одно и то же, это ответный ход, реакция на то, что в результате евромайдана Россия лишилась перспектив объединиться со всей Украиной в общее стратегическое пространство.












