Павел Брат: ПРЕ ПОСТ МЕТА (МОДЕРН)

 

Александр Дугин: "Посмотри наверх". Общество в свободном падении: можно ли его остановить?

Скорость падения общества завораживает, но чтобы понять всю глубину падения, нужно взглянуть в прошлое — на ту вершину, с которой низвергся социум, человек и его образ. Каким был человек в прежние эпохи, как и куда он шёл по жизни. Обратим ли этот процесс падения хотя бы на шаг и как это можно сделать. Философ Александр ДУГИН рассказывает о новой модели образования, реализуемой Новой Школой МХАТ: https://mxat.synergy.ru/

Михаил Мошкин: Сумерки Европы

Борясь за человека и его права, западная цивилизация потеряла саму себя
 

Необязательный и обременительный Бог 

Французская революция, как известно, проходила под лозунгом «Свобода, равенство, братство» - Liberté, Égalité, Fraternité. Дальнейшая история европейского Нового времени, начавшего свой отсчет с этой революции, добавила к вышеупомянутой триаде четвертый принцип: Laïcité - в дословном переводе с французского «светскость». И если о реализации в либеральном обществе Запада принципов свободы, равенства и братства можно говорить лишь с определенной натяжкой, то принцип светскости, т. е. отделения церкви от государства и умаления роли религии в общественной жизни, за прошедшие два века действительно стал одним из столпов, на которых покоится современный постхристианский мир.
Традиционализм появляется там, где умирает, или уже умерла Традиция, консерватизм, в особенности революционный консерватизм, - становится особенно актуальным тогда, когда торжество «века сего» кажется тотальным и необратимым.

Причем, в отличие от позднейшей целенаправленной борьбы социалистов и коммунистов с «религиозным дурманом», речь не шла о каком-то внешнем государственном принуждении, о насильственном вытеснении религии из сферы социального бытия. Напротив, западный социум (или, точнее, «сумма индивидов - участников общественного договора», ибо либерализм не признает никаких надындивидуальных сущностей наподобие «общества» или «народа») сам, добровольно, отказался видеть в своей жизни нечто большее, чем совокупность экономических отношений. Как заметил французский философ, лидер «новых правых» Ален де Бенуа, «согласно либеральной теории любые социальные формы сводимы к индивиду и являются всего лишь способом максимизации его частной выгоды - исходя из этого, теоретики либерализма рассматривают все надындивидуальные аспекты коллективов как нечто необязательное и обременительное». Речь идет не только о теоретических выкладках либеральных мыслителей, но о коллективном самосознании, самоощущении «западного человечества» (которое долгое время отождествляло себя с человечеством вообще).

Иеромонах Серафим (Роуз): Гитлеризм как антихристианское порождение современности

Самые ужасные события нашего века являются результатом того обывательского, повседневного нигилизма, который открылся в жизни, мышлении и стремлениях обычных людей. В этом смысле очень поучительно мировоззрение Гитлера, потому что в нём самый экстремальный и чудовищный нигилизм зиждется на основе обычного, даже типичного реализма. 

Гитлер разделял всеобщую веру в «науку», «прогресс» и «просвещение» — хотя, конечно, не в «демократию» — и был приверженцем практического материализма, который с презрением отметает всякое богословие, метафизику, любую мысль или действие, относящиеся к миру иному, нежели «здесь и сейчас», и гордился своей способностью сводить все проблемы к их простейшей основе [12]. 

Он грубо благоговел перед такими принципами, как продуктивность и полезность, узурпировавшими «контроль рождаемости», смеялся над институтом брака, считая его лишь узаконением полового импульса, который должен быть «свободным», приветствовал стерилизацию «негодных» элементов, презирал «непроизводительные элементы», к которым относил монахов, видел в кремации не более как практическое решение вопроса и не колеблясь использовал пепел или даже кожу и жир покойников в производстве. 

Он имел квазианархическое недоверие ко всем священным и чистым институтам, в частности — к Церкви с её «предрассудками» и «устарелыми» законами и обрядами. (Мы знаем о его ненависти к институту монархии, послужившей решающим фактором при его отказе от титула императора.)