Христианство — миссия Степи

Внимание! Статья публикуется на дискуссионной основе! 

Обращал ли кто-нибудь внимание на одну деталь генетико-биографической парадигмы Героя-сотера евразийских мифов? Среди устойчивого  символического ряда, сопровождающего рождение и возмужание героя, малозаметно, но прочно присутствует компонент, недвусмысленно  связывающий мессианического агента с номадным бытом, миром пастушеской воли, вечным архетипом бродяжеской свободы, экзистенциального  странствования.

Древнейшие иранские предания называют светоносного Митру воспитанником пастухов. Этот же атрибут позже был придан исторической фигуре  Кира - первого сакрализированного персидского царя.

Величайший родоначальник европейской императорской власти, легендарный основатель священного Рима, Rex и Pontific Ромул, как известно,  сходным образом был вместе с братом Ремом отнят от сосцов волчицы и взят на воспитание добрым пастухом Фаустулом.

Также далеко не случаен во взятом аспекте факт происхожднния Будды из племени шакьев(саков) - индоскифов в Капилавасту, о чем  свидетельствует популярный его эпитет - Шакья-муни (мудрец из шакьев).

Пастушеское амплуа великолепного индоарийского Кришны, спасенного пастухами от избиения в младенчестве, также отчетливо демонстрирует  священно-символическую доминацию номадического культурного типа в метафизических планах Континента.

Максим Сигачев: Азы русского идентаризма

Термин «идентаризм» является достаточно экзотическим не только в России, но и, пожалуй, в Европе. Он появился во Франции, где действуют такие организации как «Блок идентаристов» и «Движение идентаристов». Введя понятие «идентаризм», французские правые стремились уйти от буржуазного национализма, где в рамках буржуазной гражданской нации происходит нивелирование всего многообразия идентичностей (этнических, региональных, исторических). С помощью идентаризма они хотели вернуться к «цветущей сложности» (используя термин русского консерватора XIX в. Константина Леонтьева) традиционного общества. Таким образом, идентаризм – это идеология, ориентированная на защиту идентичности. Идентаризм подразумевает верность своим корням, сохранение наследия и самобытности. Идентичность – понятие сложное и комплексное. Она включает в себя много уровней, которые не конфликтуют с другом с другом, а находятся в органичном единстве.

Что входит в российскую идентичность?

1. Индоевропейские корни. Мы помним о своей принадлежности к индоевропейской общности. Индоевропейцы – общие предки как для нас, так и для европейских народов, а также для части азиатов (иранцев, индийцев). В практической области осознание этого родства подразумевает действия, направленные на укрепление сотрудничества с германо-романским миром, Ираном, Индией. Индоевропейское наследие объединяет нас как с европейскими, так и с другими народами Евро-Азиатского пространства. Эта идентичность, позволяет нам направить все разумные силы на укрепление сотрудничества с цивилизациями Евразийского континента. Ментальное, языковое и культурное сходство позволяет найти много общего между нашими культурами и народами, что, в свою очередь, является хорошим подспорьем в деле налаживания союзнических отношений. Необходимо поддерживать проекты и исследования в области индоевропеистики. Следует задуматься над возможностью проведения каких-то фольклорных мероприятий, конференций, фестивалей, нацеленных на углубление знаний об истоках индоевропейских народов.

2. Славянское наследие. Русские, безусловно, являются народом славянской культуры. Нас многое объединяет с другими славянскими странами. В политической сфере выразителем линии на сближение славян выступает панславизм. Осознавая себя составной частью славянского мира и славянской культуры, мы должны укреплять взаимосвязи между славянскими народами, что позволит нашей стране найти надежных партнеров и союзников в Восточной Европе. Россия должна стать координационным центром объединения славянских народов. Российское государство должно быть открыто для добровольного союза с братскими славянскими народами.

3. Панрусизм. Никогда не нужно забывать о том, что мы выступаем в качестве наследников тех легендарных русов, которые прибыли на наши земли вместе с Рюриком в IX веке.

З.Э. Джиоева: Чингис-хан. Аланский след

Современный обыватель имеет совершенно определенное представление о средневековых монголах Чингис-хана, укрепившееся в его сознании еще со школьной скамьи. Он абсолютно уверен, что монголами были азиаты, имеющие узкие темные глаза, прямые волосы, невысокие, агрессивные, воинственные, сидящие на таких же небольших лошадках (монгольская лошадь в холке достигала 120 см, это чуть выше дога), подчинившие своей власти половину цивилизованного мира. Именно они, по его мнению, являются предками современных монголов, и имя «монгол» принадлежит им, т. к. они и сегодня так называются.
Однако, исторические документы говорят о происхождении самоназвания «монгол» и ближайших монгольских родов, их внешнем облике, традициях и культуре совершенно обратное. Главными из них являются: летопись (1301 - 1311 гг.) персидского автора, долгое время жившего на территории Монгольской империи, Рашид-ад-Дина и эпос монголов, отраженный в «Сокровенном Сказании» (1242 г.). Здесь и начинаются несоответствия. Выясняется, что самоназвание «монгол» принадлежало изначально только определенной группе племен, имеющей схожие этнические характеристики, общий язык, веру, предпочитающей единые культы, материальную культуру и пр. Именно эта группа и стала главным костяком общества, выбравшего себе великого Чингис-хана в качестве основной силы, способной сплотить вокруг себя все древнейшие рода и повести их на завоевание новых земель. Представители средневековых монголов, изначально носившие это самоназвание, расово отличались от современных темных монголов.

Александр Бовдунов: Pax Turanica

К переформатированию геополитических образов 

Геополитический образ и его структура

Геополитика  как общественная наука, находящаяся на пересечении социологии и политологии оперирует не просто с географическим пространством как таковым, но с социальными образами пространств. Такой образ отражает не конкретную географическую реальность, но, как пишет отечественный географ Д. Замятин скорее является частью ментальной карты, «созданного человеком изображения части окружающего пространства, отражающего мир, как его представляет себе человек[1]», то есть социальным представлением об определенной части пространства.

«Для представителей социальных наук в ментальной картографии интересны процессы формирования этих карт и присутствующих в них географических образов, то есть, если применять терминологию и методологию М. Фуко дискурсивных практик по формированию различных схем географического пространства и наделению тех или иных его частей определенными характеристиками»[2], отмечает другой отечественный ученый А. Миллер.  Итак геополитический образ конструируется и реконструируется в дискурсивных практиках, иначе говоря в сфере коммуникации.такие общественные институты как образование, наука и СМИ способны задавать рамки и направление дискурсов, то есть содействовать кристаллизации «совокупности анонимных исторических правил, всегда определенных во времени и пространстве, которые установили в данную эпоху и для данного социального, экономического или лингвистического пространства условия выполнения функции высказывания[3]».