"ОСЕДЛАТЬ ТИГРА" РЕВОЛЮЦИИ

Владимир Карпец о Сергее Васильевиче Зубатове (1864 - 1917)

«Оседлать тигра» революции – именно это стало целью жизни будущего главы имперской политической полиции. Но оседлать – означает обезглавить. Работать в полиции – не позор, как было принято считать, а действительно означало участие в «контрзаговоре»...

Сергей Васильевич Зубатов родился в 1864 году в небогатой семье обер-офицера. Будучи гимназистом, интересовался вопросами религии, однако, уже в 18 лет вступил в кружок, исповедовавший идеи, близкие к народовольческим. Едва ли прошел год после убийства Александра II, руководство гимназии боялось неприятностей, и Зубатову пришлось оставить учебу. По другой версии, на исключении настоял сам его отец, желавший избавить сына от «революционной заразы». Вскоре, однако, женившись на офицерской дочери Анне Митиной, Зубатов превратил библиотеку тестя в клуб, где проходили революционные собрания и диспуты, хранилась литература. В 1883 году он был арестован , выпущен под залог с неснятым с него обвинением и поступил на канцелярскую службу. В 1885 году на Сергея Зубатова обратил внимание начальник Московского охранного отделения жандармский ротмистр Н.С.Бердяев и склонил к сотрудничеству.

Советская историография настаивала на том, что Бердяев просто «взял на пушку» испугавшегося молодого человека или же пообещал ему продвижение по службе. На самом деле начальник Московского охранного отделения, бывший сам образованным человеком (как, кстати, и все руководство русской полиции), хорошо знавшим революционную теорию, в том числе и работы Маркса, развернул перед Зубатовым картину гибельных перспектив, которые уже тогда вырисовывались в связи с деятельностью поощряемых из-за границы революционеров. Будучи сторонником т. н. «контрконспирации», которую ни в коем случае нельзя сводить только лишь к агентурной работе и идеи которой были заложены в конце 70-х годов XIX века в деятельность таких монархических и контрреволюционных тайных обществ, как «Священная дружина» и «Антисоциалистическая лига», Бердяев заинтересовал Зубатова подспудной стороной политики и одновременно раскрыл перед ним универсальные внеклассовые возможности монархической государственности. Молодой человек действительно увлекся возможностями политического сыска, в котором увидел соединение возможностей «государевой службы» и чаемых улучшений жизни общества – Бердяев был согласен с ним в том, что революционеры во многих частных вопросах правы.

Илья Смирнов: Праздник тяжёлого труда

Общество было и остается индустриальным,
его основа - созидательный труд.

"Первомайское напутствие для ХХI века: глобальной финансово-бюрократической олигархии может эффективно противостоять только международная солидарность работников..."

День Победы мы отстояли. Отогнали резуноидов. А как насчет 1 Мая? От этого праздника нас тоже пытались «освободить». Дескать, злые большевики его придумали в честь каких-то экстремистов.

Вряд ли стоит тратить время на дискуссии с теми, кто всерьез считает экстремистским требование 8-часового рабочего дня (с которого и начинались по всему миру первомайские манифестации). Пусть сначала сам поработает хотя бы часов по 12 без отпуска, и не в офисе с кофе – кондиционером, а на фабрике или в шахте образца ХIХ века. 

Интереснее разобраться, что значит праздник труда для России века ХХI. В спорах о судьбе нашей страны так называемые либеральные экономисты имеют стратегическое преимущество. Они четко знают, чего хотят. У нас должно быть всё то же самое — «запятым по пятам, а не дуриком» — что в Вашингтоне или Брюсселе. 

А там что? Оказывается, постиндустриальное общество. Industria в переводе с латинского — «старательность, трудолюбие, усердие, прилежание». Общество, которое более не желает себя утруждать, сформировалось в результате осмысления капиталистической элитой опыта молодежной революции конца 1960-х годов. 

Эту, с позволения сказать, «революцию» проблемы труда вообще не интересовали. Один из тогдашних лозунгов: «Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!» Да и в урок математики особенно не влюбишься. «Дважды два уже не четыре», — смеяся и играя, провозгласили с баррикад «парижской весны». Принципиальное отличие постиндустриального общества от капитализма –—то, что деньги не имеют (и не должны иметь) реального обеспечения. 

Центр экономики (как в СССР Госплан) — валютное казино, где «игроки» (именно так они себя называют) решают между собой, сколько должен стоить доллар или рубль, и таким образом определяют цену человеческому труду, а соответственно, всякому человеку: строителю, крестьянину, ученому, даже священнику (сетования в американском вузовском учебнике «Экономикс», что индусы-де слишком много тратят на свою религию).