Отец Георгий Титов: Корпоративизм как основа христианской монархии

Одной из важных задач современного православного русского национального движения является, на мой взгляд, раскрытие желательного для нас будущего России применительно к жизни человека.

Да, все мы, разумеется, монархисты. Но что встаёт перед взором простого нашего современника при слове монархия? Это дворцовый церемониал, это гимн «Боже Царя храни…», это мастерски сделанная Никитой Михалковым сцена встречи Александра III с юнкерами. Это, в конце концов, трагическая и светлая фигура святого Царя – страстотерпца. Может быть, этого немало, но для утверждения монархизма в душах людей, думаю, недостаточно.
Надо показать людям, какие изменения в важнейших сферах их бытия принесёт с собой торжество наших идеалов. Какова, хотя бы в общих чертах будет эта столь желаемая нами жизнь? И какие же требования предъявят к человеку обустроенные в соответствии с нашими идеалами русское государство и общество? И что же дадут они ему взамен?
Думается, что ответом, в некоторой мере, может служить раскрытие понятия корпоративного строя как неотъемлемой и фундаментальной части монархической государственности, определяющего специфику жизни человека при настоящей, а не номинальной монархии. Понятие это, несмотря на нерусское звучание, является коренным, базовым принципом русской жизни в её лучшую эпоху.

Роман Носиков: Я — охранитель. Чего и от кого?

Иван Ильин: Об органическом понимании государства и демократии

Тот, кто хочет верно понять сущность государства, политики и демократии, – должен с самого начала отказаться от искусственных выдумок и ложных доктрин. Так, напр., это есть вздорная выдумка, будто все люди «разумны», «добропорядочны» и «лояльны»; жизнь свидетельствует об обратном, и надо быть совсем слепым, чтобы этого не видеть, или совсем пролганным, чтобы лицемерно отрицать это. Точно так же это есть ложная доктрина, будто право голоса можно предоставлять людям независимо от их внутренних свойств и качеств; скажем совсем точно – независимо от их правосознания. Это есть величайшее заблуждение, будто государственный интерес состоит из суммы частных интересов и будто на состязании и на компромиссе центробежных сил можно построить здоровое государство. Это есть слепой предрассудок, будто миллион ложных мнений можно «спрессовать» в одну «истину»; или будто «честно» сосчитанные «свободные» голоса способны указать истинное благо народа и государства: ибо надо не только «честно» считать, но считать-то надо именно честные и разумные голоса, а не партийные бюллетени.

Итак, жизнь государства слагается не арифметически, а органически. Самые люди, участвующие в этой жизни, суть не отвлеченные «граждане» с пустыми «бюллетенями» в руках, но живые личности телесно-душевно-духовные организмы; они не просто нуждаются в свободе и требуют ее, но они должны быть достойны ее. Избирательный бюллетень может подать всякий; но ответственно справляться с бременем государственного суждения и действия – может далеко не всякий. Человек участвует в жизни своего государства – как живой организм, который сам становится живым органом государственного организма; он участвует в жизни своего государства всем: телесным трудом, ношением оружия, воинскими лишениями, напряжениями и страданиями; своею лояльною волею, верностью сердца, чувством долга, исполнением законов, всем своим (частным и публичным) правосознанием. Он строит государство инстинктивной и духовной преданностью, семейной жизнью, уплатою налогов, службою и торговлею, культурным творчеством и даже славою своего личного имени.

Иван Ильин: Надо готовить грядущую Россию

Уже не раз ставился в эмиграции вопрос о том, возможно ли теперь же начертать будущую русскую «конституцию», т.е. изложить в форме ряда законопроектов государственное устройство будущей России? Я думаю, что это сейчас неосуществимо, и притом потому, что у нас нет конкретных данных: мы не знаем времени (когда это будет?), пространства (при какой территории), национального состава будущей России, ее социального строения, состояния народного правосознания, ее экономического и международного положения. «Конституция» была бы выводом из двух посылок: первая – принципиальные основы, которые мы считаем верными и необходимыми; вторая – конкретные данные; вывод – «конституция». Но второй посылки у нас нет, и потому вывод не возможен. Но о некоторых принципиальных основах можно и должно договаривать теперь же.
1. И вот прежде всего установим, что в отличие от дореволюционной русской интеллигенции, считавшейся с одними отвлеченными «идеалами», наши поколения должны мыслить реалистически и исторически, для того чтобы не впадать в мечтательно-отвлеченные нежизненные программы наподобие анархистов всех оттенков – (от Кропоткина до Родичева), или конституционалистов-демократов (от Кокошкина до Милюкова), или всевозможных социалистических партий. Мыслить реалистически – значит исходить от русской исторической, национальной, державной и психологической данности в том виде, как она унаследована нами. Мы не можем вместе с Петром Кропоткиным проповедовать свободный передел имущества на площади (все домашнее барахло сваливается в одну кучу и каждый по своему усмотрению берет себе беспрепятственно, что ему приглянется). Но мы не можем и верить вместе с Родичевым, что как только монархия падет, так «пойдет все гладко и станет все на место» оттого, что все обнимутся свободно и братски… Мы не можем вместе с умеренными либералами требовать для России «английской конституции», ибо наш климат, наш характер, наша история, наше правосознание, наш территориальный состав, наше образование и наша вера – совсем иные, чем в Англии. Но мы не можем и верить вместе с Ф. Ф. Кокошкиным, который пользовался в немецком ученом мире величайшим уважением, будто Россия найдет свое спасение во всеобщем и равном избирательном праве и свое единение в федеративном расчленении. Политика не фантазия и не утопия, и фантазирующий политик занимается вредным делом. Опыт нашего поколения достаточен для того, чтобы оставить эти химеры раз навсегда.

Анастасия Ковалёва: Русская власть и русская смута. Метафизика точки среза

Феномены власти и смуты принципиально противоположны, один исключает и уничтожает другой. Но когда они входят в соприкосновение, возникает срез. И эта точка – возможность схватывания сути обоих феноменов.

Существует ряд определений понятия власти, из которых наиболее показательными видятся трактовки власти как возможности и как инструмента. Исходя из них, власть определяется как «возможность и способность навязать свою волю, воздействовать на деятельность и поведение других людей, даже вопреки их сопротивлению» или как «специфический инструмент управления, используемый для достижения поставленных целей».

Инструментальное определение слабо с логической точки зрения, так как содержит в себе замкнутый круг, где власть объясняется через управление. Наоборот, возможность, понимаемая как философская категория, содержащая в себе одновременно потенцию и вектор развития, лучше всего передает сущность власти, холистически соединяющей в себе силу, волю, телеологию и контроль.

Таким образом, власть – это возможность (сила) принятия решений (телеология и воля), обязательных для исполнения (контроль).

Это отвлеченное, общее определение власти. Попробуем увидеть суть феномена именно русской власти. 

Владимир Карпец: Исцеление (от) права

Программный текст, определяющий отношение к закону и праву с точки зрения социал-монархизма как русской версии Четвёртой Политической Теории

Перестройка, по словам одного из ея «архитекторов», члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС Александра Яковлева, была заведомым и спланированным «сломом тысячелетней парадигмы». Важнейшей ея составляющей стала «правовая реформа». Формально была провозглашена «демократизация советского права», а фактически произошла ломка всей правовой системы: «советское право» за несколько лет исчезло. Но далеко не только оно. Что взамен?..

В теории государства и права существует понятие рецепции права. Это, согласно «Юридическому словарю» 1953 года издания, «заимствование чужеземного права». Такое заимствование «происходит в тех случаях, когда чужеземное право является значительно более развитым, чем право заимствующей страны, и соответствующим в большей или меньшей степени общественным отношениям данной страны, интересам господствующего в ней класса». И далее уточнялось, что «наиболее широко происходила рецепция римского права в Западной Европе в XII–XVI веках», а «отдельные случаи» заимствования «известны в настоящее время. Так, в некоторых восточных странах (Турция и др.) отдельные кодексы представляют собой более или менее точную копию кодексов той или иной европейской страны». Здесь крайне важна установка на то, что «европейское» всегда заведомо выше, чем «местное». А ведь это 1953 год. Еще послевоенная «золотая осень»… Даже и тогда?

В Европе первые опыты заимствований из римского правоведения прихо​дятся на VI век. Рецепирование проходит несколько стадий, и в конце концов в XII веке германский император Фридрих Барбаросса назвал римское право «всемирным правом». В XVI веке его называли «писа​ным разумом» и «юриспруденцией, висящей в воздухе». В XIX веке юрист Моддерман назвал его «правом общим, высшим и на​учным». С этого времени начинается агрессивная экспансия не только римского, но и вообще европейского права как часть также и мировой европейской экспансии, начатой еще Каролингами в VIII-IX веках.

Марксизм был также одной (хотя и уже поздней) из форм той же самой экспансии, и естественно, что советские правоведы, выступавшие «под знаменем марксизма», не могли не признавать любую рецепцию «прогрессивной». В этом состояла глубочайшая системная ошибка, сделавшая советскую правовую науку по сути безсильной и открывшей дорогу «правовым реформам» конца прошлого столетия.

Николай Устрялов: Логика национализма

«Примиренческая» позиция по отношению к московскому правительству, усваиваемая, по-видимому, все более и более широкими кругами русских патриотов, мало-помалу перестает уже вызывать к себе в среде наших правых группировок ту зоологическую, слепую ненависть, какую она вызывала вначале.

Если еще не так давно в сторонниках этой позиции хотели видеть лишь беспринципных перебежчиков, заботящихся лишь о своем личном благополучии и стремящихся заискать у «новых хозяев», — то теперь на страницах правой прессы, взамен брани, клевет и инсинуаций (или наряду с ними) начинают все чаще и чаще появляться и добросовестные, членораздельные аргументы против новой тактики, воспринимаемой русскими националистами. С нею считаются и не могут уже не признать, что она не лишена известных объективных оснований.

При этом вопрос все чаще и чаще с плоскости чисто политической, особенно неблагодарной для защитников иностранной интервенции и продолжения гражданской войны, переносится ими в плоскость общекультурную, где они надеются взять реванш, могущий вполне восстановить и поколебленную ныне событиями, традиционную их точку зрения в сфере практической политики. В таких случаях их аргументация начинается условным предложением: — «пусть большевики даже и объединят Россию, но…» и т. д.

Александр Дугин: Империя нашего завтра. К трёхчастному делению

Аристотель и Александр.

В "Никомаховой этике" Аристотеля мы также встречаемся с ярчайшим примером индоевропейской трехфункциональности. Так Аристотель строит иерархию трех типов жизни:

3-я каста: βίος άπολαυστικός (жизнь для удовольствий, гедонизм)

2-ая каста: βίος πολιτκός (политическая жизнь, для славы, тиме)

1-каста: βίος θεωρητικός (созерцательная жизнь, для сущности человеческого в себе и истины)

3-каста: Простолюдины заботятся домостроительством (экономикой οίκεΐον) и полностью зависят от внешнего мира, от социума и природы .

2-каста: Герои стремятся сделать благо внутренним и не отделимым (δυσαφαίρετον) через славу, но все-таки еще зависят, пусть не от природы, но от общества.

1-каста: совершенный человек (τέλειον) достигает полного самовластия (αυταρκες) через философию и созерцание.

В нормальном обществе правит царь-философ, совершенный созерцатель. Он носитель и хранитель Логоса, а значит полиса (ведь человек это животное, наделенное логосом и животное, относящееся к полису, по Аристотелю).

Государство защищают и охраняют воины, любящие славу.

И спокойной жизнью, обращенной к наслаждению, живут все остальные.

Показательно, что версия совсем иная, нежели у Платона, но трехфункциональная модель индоевропейской корневой культуры идентичная.

Россия должна быть только таким Государством. Тот, кто обыватель, тот внизу. Тот кто смел, храбр и бесстрашен над ним. И выше всех философ. А вот тот, кто хочет иначе, тот (как бы по мягче выразиться) "упраздняется" в силу своей чуждости индоевропейскому порядку.

Источник: http://vk.com/duginag?w=wall18631635_3831%2Fall

Александр Дугин: Империя нашего завтра

В нашем Священном Великоконтинентальном Государстве будет три типа (с вариациями и подтипами, bien sûr): 

философы-жрецы (клир), 

королевские герои-воины (аристократия, нобли),

труженики-сельчане (люди).

Если вы не опознали себя среди этих трех типов, вас в этом Государстве не будет.

Это классическая структура индоевропейского общества, составлявшая изначально и всегда (вечно!) саму суть социально-политической идеи Европы и индоевропейских культур Евразии.
Она проступает в глубокой Древности, в Античности, в средиземноморской цивилизации, в Средневековье, и даже сквозь патологию Нового времени (в искаженном виде).
Зачем иметь дело с пародиями - нам нужная Священная Империя. 

Во главе же сакральный Василевс, Великий Монарх. 

Смотрите, сегодня все выдвигают совершенно утопические проекты и не стесняются. То мировой гэйпарад с постгуманистическими существами, одержимыми виртуальной валютой и физическим бессмертием (либералы). То глобальный халифат (ваххабиты). То мессианский мировой центр в Израиле, пасущем железным жезлом гер-тошав (сионисты). А "реалисты" и сторонники статус кво (мол, вообще ничего не произойдет, и все будет таким как сейчас всегда, как будто раньше все было таким как сейчас, чушь - все всегда разное и это напрямую зависит от того, что мы, свободные человеческие существа, хотим в глубине наших сердец) бурчат под нос полную нелепицу - нет ничего более утопичного, чем стремление сохранить навсегда то, что есть. Так или иначе нас ведут большие проекты.

Андрей Игнатьев: Будущее принадлежит нам

Национал-большевизм имеет важное преимущество над другими политическими идеологиями, потому что он во главу угла ставит подлинный и  самый важный субъект политической жизни – Государство. Другие идеологические системы апеллируют, как правило, к неким абстрактным  общностям, иногда даже лишенным самосознания. Марксисты говорят о классе, националисты – о нации, расисты о расе, либералы взывают к  «гражданскому обществу». И тут обнаруживается два интересных момента. Во-первых, данные идеологи могут сами не иметь никакого отношения к  так горячо любимой им общности. Особенно это часто бывает в отношении левых. Сколько вот например вождь пролетариата Ленин отработал у  станка? Принадлежал ли Гитлер к высоким белокурым и голубоглазым арийцам – это то же вопрос. Во-вторых, общность в лице своих реальных  представителей часто не испытывает никакого желания быть субъектом политической жизни  и отвергает претензии своих самозваных  благодетелей на руководство собою.  Рабочие смеются над комсомольцами, пытающимися их уверить, что они «гегемон», а русские люди  обзывают фашистами продавцов русских националистических газет.

В случае Государства подобных недоразумений и искусственных натяжек не возникает. Государство есть, его не надо уверять, в том, что оно есть,  и призывать к утверждению своей субъектности, хорошее государство работает, как машина. Люди могут  не принадлежать ни к какому классу, не  исповедовать никакой религии, быть очень смешанной крови и называть себя космополитами.  Однако все мы живем в  Государстве и тесно  связаны с ним, зависимы от него, даже если не имеет гражданства. Исключение составляют разве уж совсем дикари, но их на земном шаре  ничтожное меньшинство.

Алексей Подберёзкин: Евразийская военно-политическая интеграция — неизбежный политический выбор

Истинный защитник России – это история; ею в течение трех столетий неустанно разрешаются в пользу России все испытания, которым подвергает она свою таинственную судьбу[1]

Ф. Тютчев

… достаточно сигналов, трубящих об одном и том же: Россия не может рассматривать свою территориальную целостность как нечто само собой разумеющееся[2]

В. Василец

В условиях резкого роста военного противостояния в Евразии, обострения территориальных конфликтов и стремительного роста военных потенциалов практически всех государств Северо-Восточной и Юго-Восточной Азии, Ближнего и Среднего Востока, а также усиливающейся нестабильности в Центральной Азии, России предстоит не только скорректировать свою внешнюю политику, но и фактически разработать новую военную доктрину в отношении своих союзников и партнеров в Евразии, т. е. сделать политический выбор. Это будет во многом выбор между европейским вектором развития, «многовекторной неопределенностью» и сохранением того самобытного и уникального исторического опыта, который, по словам В. Ключевского, предопределял социальную историю нашей страны.

В современных условиях такой политический выбор будет означать выбор в пользу создания военно-политической коалиции евразийских государств, которая будет более широкой, чем просто круг стран-участниц ОДКБ или ТС. Но этот выбор будет прежде всего и политико-идеологическим выбором, за которым последует переоценка системы ценностей, национальных интересов и перераспределение всех национальных ресурсов.

Г. Б. Гавриш: Духовность и политика: парадигмы русской истории

Святой преподобный Иосиф Волоцкий.

1. Этимологически слово «духовность» происходит от греческого корня «пневма» (“pneuma”), что значит дыхание, дуновение, жизнь, «логос-первоогонь». В православном историко-культурном и философском контексте оно сопряжено с такими категориями, как «религиозный», «священный», «божественный». Сам корень «дух» означает и особых существ невидимого мира, и особое состояние человеческой души, и имя Бога одновременно («святой Дух», третье лицо Троицы). Последние два значения особенно важны для прояснения значения термина. Апостол Павел говорит в “Первом послании к коринфянам”: «Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, и есть тело духовное. Тако и писано есть, бысть первый человек Адам в душу живу, последний Адам в дух животворящ: но не прежде духовное, но душевное, потом же духовное». (XV, 44-46). Дух, таким образом, не есть нечто самостоятельное, как две другие составляющие человека, тело и душа. Он – потенция души, ее цель, результат возделывания собственного «внутреннего мира», посредством обращения к высшему трансцендентному принципу – Богу. Поэтому феномен духовности составляет важную часть православной антропологии, которая противопоставляет концепции неделимого (а-томарного) индивида доктрину «личности», «персоны», «маски». В отличие от индивида «личность» (или по-русски – «личина») напротив есть нечто условное, временное, промежуточное, скрывающая за собой тайного ангела, как существа третьего, духовного, обращенного к Богу, мира (см. об этом у святых отцов Исаака Сирина, Иринея Лионского, Григория Нисского, Тертуллиана и др.). Таким образом, дефиниция понятия может быть сформулирована следующим образом: «духовность» есть особое состояние обращенности к Богу, определяющее антропологический статус христианина.
2. В истории России, как православной державы, доктрина «духовности», так или иначе, всегда сопрягалась с политическими идеалами, что давало возможность в силу специфики последних, проецировать ее через и посредством государства на весь русский народ. Соответственно, на парадигматическом уровне можно описать все возможные соотношения обеих категорий – духовности и политики – в русской истории:

"Духовное наследие": Русский Вопрос

За народно-демократическое единство России!

Всероссийское общественно-политическое движение "Духовное наследие".
Председатель — Алексей Подберёзкин.
Основано в мае 1995 г. Зарегистрировано Минюстом РФ 9 июня 1995 г.
Умеренно оппозиционная государственно-патриотическая организация левой ориентации.

Фрагмент программы Всероссийского общественно-политического движения "Духовное наследие".

Распад русского этноса, а вернее, его насильственный раскол, образование в бывших союзных и автономных республиках русских национальных меньшинств, которые в отдельных случаях достигают или приближаются к 50% их населения, уже сам по себе чреват конфликтами.
Реакция народа — неизбежна. В случае бесконтрольного развития она будет державно-государственной по форме и русской национально-патриотической по содержанию. Любой политический деятель, любая партия или общественная организация, которые осмелятся игнорировать эти тенденции, будут сметены с политической арены России. Борьба различных политических сил за олицетворение собой наиболее точного и верного выражения российской идеи становится важнейшим элементом борьбы за власть.
Федеративное развитие, которое многие национальные политики увязывают только с Россией, могло бы стать решением вопроса и в целом ряде других случаев, ослабить национальную нетерпимость. Построение федеративных государств на территориях бывших союзных республик сегодня не менее чем для России, актуально для Украины, Грузии, Молдавии, Казахстана и ряда других.

Павел Скакун: Почва, Кровь и Идея. К основаниям русскости

Что же такое русский, для здравого русского националиста-имперца? Не для чокнутого нациста, не для нацдема, а для человека русского и придерживающегося здравых национально-имперских, патриотических воззрений. 

Во многом традиции национализма традиционалистского, связывали принадлежность к народу/нации через кровь и почву. В рамках идеи национального государства эпохи Модерна на первом месте было общее гражданство и принадлежность общим ценностям,  то есть, одна из разновидностей Идеи, а Почва и Кровь иногда добавлялись, иногда даже кто-то из них выходил на первое место, но все же это было скорее исключением из правил. Для имперских государств, конечно же,  на первом месте находится наднациональная идея Империи, во главе угла стоит Идея.

Именно этот подход автор материала, поборник именно русской Империи, полностью разделяет. Посудите сами: русский это в первую очередь самоидентификация, — ну не можем мы упорно запихивать человека в русские если он того не хочет, лишь на основании его крови. И точно также мы не имеем право отказать в русскости, человека с неидеально чистой русской кровью. И даже более того, — человеку вообще без русской крови. Если он полностью разделяет нашу культуру, вписан в наше общество, его Родина это Россия, если он ей служит и на нее работает, считает себя русским без всяких оговорок, то кровь тут не играет никакой роли. Никакой чистокровный русский отвергающий свою русскость, какой-нибудь либерал или русофоб, тот кто плюнул на свою Родину и свалил, не может не иметь никаких прав на обозначение себя в качестве русского, и уж тем более каких-либо привилегий перед описанным нами человек с нерусской кровью, но русской душой.

Тут мы выходим на ключевую формулировку, ключевой принцип для обозначения русскости в рамках Империи: русскость определяется Идеей и Почвой. Почва взаимосвязана с Идеей и пронизана ею, Почва это духовно куда более прочное основание принадлежности к народу, позволяющие сблизиться разным по крови народам, но общим по духу, по Идее. Почва пронизана Духом, Почва впитывает в себя и отражает дух прошлого. Факт многолетнего проживания и службы, обустройства родной земли, куда важнее фактора крови.

Исходные принципы Испанской Фаланги

"Исходные принципы" Фаланги были опубликованы в первом номере партийной газеты Falange Española 7 декабря 1933 года.

"Новое государство не будет стоять в стороне от борьбы людей за существование. Оно не позволит, чтобы каждый класс решал свои проблемы по собственному усмотрению, чтобы освободиться от ига другого класса или поработить другой класс.

Новое государство, чтобы быть государством всех, будет считать своими целями цели каждой из групп, входящих в его состав, и будет рассматривать интересы всех как свои собственные...

Труд — лучший знак человеческого достоинства..."

I. Испания

Испанская Фаланга непоколебимо верит в Испанию. Испания — это не территория и не скопище мужчин и женщин. Испания — это, прежде всего, единство судьбы, историческая реальность, сущность, истинная сама по себе, которая умела выполнять мировые миссии и ещё будет их выполнять.

***

Таким образом, Испания существует:

- Как нечто отличное от каждой из отдельных личностей, классов и групп, которые она объединяет.

- Как нечто высшее, нежели каждая из этих личностей, классов и групп, и в то же время совокупность их всех.

***

Следовательно, Испания, которая существует как особая и высшая реальность, должна иметь свои собственные цели.

Александр Дугин о русском бунте в Бирюлево

Важно, чтобы русское пробуждение
было направлено против настоящих врагов

Бирюлёво: а что вы хотели? Только начало. Важно, чтобы русское пробуждение было направлено против настоящих врагов: русофобской олигархии и прозападной политической элиты. Мигрантов завозят капиталисты и антирусские олигархи, то есть тот же класс, который чьи интересы отстаивают люди на Болотной. Путину последнее предупреждение - внутренняя политика некуда не годится, кадровый подбор верхушки - убийствен и для него самого и для России. Либо революция будет сверху, либо снизу. Лучше Путину быть с народом, чем с гнидами, его окружающими. Протест уже приватизируют проамериканские сети: лучший ролик - грани.ТВ (то есть дело Березовского/Белковского живет). В Вашингтоне давно поняли, что Путина можно свалить лишь национальным фактором. К сожалению, этого до сих пор не понял сам Путин. Жаль, если поймет слишком поздно.

Государство и народ сегодня: их отношения — главная проблема.

Суть ее кратко: Государство обращено к народу не русской стороной; оно представлено олигархией, коррупцией, прозападным либеральным правительством, продажным полностью разложившимся классом чиновников. Отсюда все - вырождение общества, несправедливость, межэтнические конфликты.

Русские не видят в Государстве своего союзника. У русского Государства нерусский имидж во внутренней политике. Русских вытеснили с Северного (нашего!) Кавказа, теснят из районов традиционного проживания (Бирюлёво). Государство то ли сидит сложа руки, то ли даже в чем-то способствует этому. Так возникает русский протест. Бирюлёво потушат, протест и его рост сохранятся. Происходит отчуждение народа от Государства.

Тезисы Солоневича

В середине 1930-х годов, находясь в эмиграции в Болгарии, Иван Лукьянович Солоневич начал разрабатывать тезисы «Штабс-капитанского движения» (неформального объединения единомышленников Солоневича, образовавшегося на основе кружков подписчиков газеты «Голос России»). 

Изначально, написанием «Тезисов» Солоневич ставил цель создания теоретической базы для сообщества «штабс-капитанов», то есть тех патриотически настроенных эмигрантов, которые разделяют идеи русской национальной монархии, но не нашли себе применения в условиях эмиграции. Солоневич надеялся, что рано или поздно ему и его единомышленникам предстоит вернуться в Россию (после свержения советского строя), и придётся заново строить национальное государство.

Солоневич излагает в книге те идеи, на которых, по его представлению, должна быть основана идеология «народно-монархического движения», призванного объединить разрозненных сторонников возрождения монархии в России. Ими являются русский национализм, неразрывно связанный с православием, монархическая государственность, основанная на единоличном наследовании престола и опирающаяся на внеклассовое, бессословное общенациональное народное представительство.

Николай Алексеев о правообязанности и "тягловом государстве"

Н.Н. Алексеев,
русский правовед,
один из идеологов евразийства

Политический порядок в Московском государстве основан был на разверстке между всеми классами только обязанностей, не соединенных с правами, правда, обязанности соединены были с неодинаковыми выгодами, но эти выгоды не были сословными правами, а только экономическими пособиями для несения обязанностей. Отношение обязанностей к этим выгодам в Московском государстве было обратно тому, какое существовало в других государствах между обязанностями и правами: там первые вытекали из последних, как их следствия; здесь, напротив, выгоды были политическими последствиями государственных обязанностей (В.О. Ключевский. История сословий в России. М., 1886, с.110). <…> 

Земля была государева, но государь обязан был служить государству, владели землей служилые люди, и это владение было не только правом, но и службой. Что касается до низших классов, до крестьян, то для свободных из них владение было также правом и службой вместе; со времени же прикрепления крестьян элемент права утратился, и крестьянин стал только обязанным работником. Наконец, в частном, торговом и деловом обороте в старой Москве существовали многочисленные договорные отношения обязанностей и прав. Однако никогда договорное начало у нас не было доведено до такой абсолютизации, которым оно отмечено на Западе. Достаточно сказать, что даже нашим революционным течениям совершенно чужды были договорные попытки построения государства в той форме, в какой они преобладать на Западе с XVII века. Учения естественного права совершенно чужды нашей истории, а с ними чужды и представления о государстве как о торговой компании, основанной множеством независимых и несвязанных собственников.

Лев Тихомиров об органическом единстве нации

Действительная жизнь нации, как всякого коллективного целого, имеющего преемственное существование, движется по законам «органическим», которые выражают действие сочетания множества «воль», складывающихся в известные средние, устойчивые соединения. Сложившись в данном поколении, эти средние сочетания воль дают известные нормы  существования для всех и каждого, предопределяют для всех «необходимые», непроизвольные действия, создают логику положения вещей. <…> 

В человеческом духе неудержимо стремление к всечеловечности и всемирности. Но в то же время мы видим, что нации, создающие государства, закладывают в них различные основные идеи власти, из которых каждая имеет характер универсальности, а потому они не могут органически слиться. Напротив, по мере успешности развития, они все более противопоставляются одна другой.<…>

При этом различные национально-государственные типы чем выше развиваются, тем менее способны переходить один в другой. Мы постоянно наблюдаем в истории, что нации и государства, раз прочно ступив на тот или иной путь развития, уже как бы неспособны изменить его. Их прошлое определяет будущее. <…>

Новый тип иногда появляется, но только ценой смерти прежнего государства. И таких различных, устойчивых, не способных к слиянию типов государства мы видим постоянно несколько, одновременно существующих в мире. 

(Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. М., 1998. С. 587, 616).

Владимир Карпец: Земщина и опричнина

Форма и содержание государства Российского

 

Под словом «реформа» обычно понимается медленное, постепенное преобразование политической и экономической системы, причем, как правило, «сверху», в отличие от «революции» – быстрого радикального переворота «снизу». В марксистском дискурсе реформа и революция разнятся по их отношению к наличной «общественно-экономической формации», которые должны последовательно сменять друг друга: реформа это изменение в рамках данной «общественно-экономической формации», революция – смена формации как таковой. В любом случае подразумевается, что и реформа, и революция суть нечто, всегда меняющее худшее на лучшее, «менее прогрессивное» на «более прогрессивное» и даже «реакционное» на «передовое». Если светская историческая (и юридическая) наука всегда отдавала предпочтение революции, то сегодня в чести, как правило, реформы. Сути дела это, однако, не меняет. Дело в том, что и то, и другое отношение – вне зависимости от субъективных предпочтений – порождаются парадигмой линейного исторического времени, якобы единого для всех стран, народов и цивилизаций. Эта парадигма впервые формулируется Августином, затем католическими схоластами и далее, освобожденная от теологической оболочки, в неопосредованном виде предстает в философии Века Просвещения. Традиционный же, «языческий» мир исходил из парадигмы циклического времени, «вечного возвращения». Современное естествознание, прежде всего, квантовая теория, а затем синергетика, приходят к выводу о зависимости времени от позиции наблюдателя. Грубо обобщая, оказывается, что время является линейным для тех, кто верит в его линейность, и цикличным для верящих в цикличность.

Прямым историческим подтверждением такого отношения ко времени является ситуация в период церковного раскола XVII века в России. Изменив в произнесении Символа веры слова о Царствии Божием, которому несть конца, на не будет конца, «никониане» вслед за римо-католиками и протестантами приняли парадигму линейного времени и встали на путь приспособления к меняющимся историческим обстоятельствам, в то время как староверы избрали «исход из истории», образовав в то же время ее невидимый сакральный полюс.