Андрей Паршев, Максим Калашников: Диалоги о мобилизации

 

Протоиерей Всеволод Чаплин: Настоящая элита

Настоящая элита — это люди, готовые уже завтра, как и в любой момент, к войне с Западом. Те, кто не боится тамошних санкций. Те, у кого там нет имущества, семей, счетов. Вот такие и только такие люди должны прийти во власть после очищения её от политических сект, гипнотизирующих высшее руководство и промывающих ему мозги.
Если такая смена элит не произойдёт — Россию ждёт застой, а затем неизбежная после застоя революция, а потом распад страны, интервенция и внешнее управление. Либо диктатура (вариант — несколько диктатур по итогам распада). Выход только один: смена курса после общенационального диалога о том, каким он должен быть, с участием всех сил — от монархистов до коммунистов.

Александр Дугин: Путин ненавидит Великое Будущее, он хочет сделать вечным средненькое настоящее

"Хочется, честно говоря, непрагматического консерватизма, хочется романтического консерватизма, хочется настоящей контрреформации, хочется возврата к русским ценностям, хочется возврата к истинным историческим ценностям – этого Путин дать нам не может. Не собирается и не хочет. Говорит – либо терпите меня, либо будет хуже, и он прав, к сожалению, это так и есть. Путин оптимист в этом смысле – он думает, что законсервировать этот процесс падения можно надолго, он все делает очень эффективно, очень грамотно, правильно, но ему не хватает в конце концов безумия. Он слишком рациональный, такой аккуратный, такой правильный, он говорит "хватит грабить, давайте остановимся на том, что уже есть, не будем разваливаться, зафиксируем позиции...". И очень грустно, когда поколение разрушительной сволочи только и ждет, чтобы Путин прекратил держать эту отеческую линию обороны..."

*Путин назвал себя "прагматиком с консервативным уклоном"*

Александр Дугин - философ, профессор МГУ для Накануне.RU:

- Я думаю, что реализм - самое точное название, но Путин не всегда же ясно отдает себе отчет в своей идеологической специфике, поскольку речь идет о довольно сложной процедуре, когда человек явно осознает, например, как формировались те или иные представления, какие авторы и теории, доктрины и концепции оказали на них решающее воздействие, и исходя из какой парадигмы они выстраивают свою политическую линию. Такая степень идеологической перцепции нелегка, поэтому, когда Путин задумывается, кто он, то он вряд ли может провести такой детальный, структурный анализ – это первое. А может быть, он не всегда хочет давать знать другим, как формировались его представления, чем он руководствуется в принятии тех или иных решений. То есть он может сам не совсем четко это осознавать, также он может просто не хотеть говорить об этом. Поэтому я думаю, что мое определение как Путина-реалиста - самое точное. Поскольку я анализирую реализм с точки зрения международных отношений, это определение - результат осмысления системных действий нашего президента, помещение его в контекст международной политики, в контекст нашей современной истории, этот вывод не является наитием или найденным удачным словом – это результат фундаментального, политологического, научного концептуального анализа деятельности нашего президента.