Владимир Карпец: "Приди, приди, реакция!"

«Русская фабула» опубликовала важную статью под названием «Конец антиутопии» (http://rufabula.com/articles/2013/11/08/the-collapse-of-dystopia).

 

Автор – Вадим Штепа, «идеолог русского рока» и «карельский регионалист». Формально статья - в адрес Г.А.Зюганова, выступившего «с угрозой согражданам» о тюремном заключении за призывы к расчленению России: “Блогеры немедленно ответили демотиватором, где Зюганов сажает в клетку памятник Ленину — за то, что коммунистический вождь первым в свое время посмел «разделить единую и неделимую», предоставив независимость Финляндии». Sic.

Далее противопоставлены большевистская «Декларация прав народов России» и реальная практика «вооружения финской красной гвардии». В этом Штепа видит «лукавую диалектику «самого справедливого строя», где утопия и антиутопия сочетались практически неразрывно».

Заметим: «антиутопия» это не государственная политика, а особый литературный жанр (у Оруэлла, Замятина и т.д) «отрицательной футурологии». Но о чем говорит Штепа, понятно: “…вместо реализации своей «земшарной» освободительной утопии большевики уже через несколько месяцев после захвата власти продемонстрировали классический случай предательства революционной партией своих собственных идеалов. На первый план вышла не сама революция, но борьба с ее «врагами». Это и знаменовало собой перерастание утопии в антиутопию».

А вот это уже, в свою очередь, совершенно неверно.

Социалистическая Фаланга Шарля Фурье

Трудная жизнь Шарля Фурье

“Если у Сен-Симона, — писал Энгельс,— мы встречаем гениальную широту взгляда, вследствие чего его воззрения содержат в зародыше почти все не строго экономические мысли позднейших социалистов, то у Фурье мы находим критику существующего общественного строя, в которой чисто французское остроумие сочетается с большой глубиной анализа... Фурье — не только критик; всегда жизнерадостный по своей натуре, он становится сатириком, и даже одним из величайших сатириков всех времен”. Фурье принадлежат также многие замечательные мысли об устройстве будущего социалистического общества. В одной из своих ранних статей Энгельс говорит, что у школы Фурье ценно “научное изыскание, трезвое, свободное от предрассудков, систематическое мышление, короче - социальная философия...”. Эта социальная философия, которая была предшественницей исторического материализма Маркса и Энгельса, прежде всего и образует вклад Фурье в науку политической экономии.
Сочинения Фурье представляют собой единственное в своем роде явление в литературе общественных наук. Это не только научные трактаты, но и яркие памфлеты и невероятно изобретательные фантазии. Блестящая сатира сочетается в них со странной мистикой, пророческие предвидения — с почти бредовыми выдумками, широкие и мудрые обобщения — с докучливой регламентацией жизни людей будущего общества. Со времени появления главных трудов Фурье прошло больше, чем полтора столетия. Сама жизнь отделила в творчестве Фурье мистику и беспочвенные фантазии от поистине гениальных идей о преобразовании человеческого общества. Как замечает советский исследователь фурьеризма И. И. Зильберфарб, открытия Ньютона и Кеплера тоже излагались в очень странной, с нашей нынешней точки зрения, форме, с рассуждениями об ангелах и библейских пророчествах.
Шарль Фурье родился в 1772 г. в Безансоне. Отец Фурье, состоятельный купец, умер, когда мальчику было 9 лет. Единственный сын в семье, он должен был унаследовать значительную часть состояния и дело отца. Но Шарль Фурье очень рано вступил в конфликт со своей средой и семьей. Обман и жульничество, с которыми была связана торговля, возмущали его уже в детские годы.

Александр Бовдунов: Дух утопии и революционная практика

Метафизика и политология задержки. Ewige noch nicht Мартина Хайдеггера и Noch-Nicht-Sein Эрнста Блоха

Комментируя Мартина Хайдеггера, говоря о поражении доктрин Третьего Пути Александр Дугин обращается к тому что называет метафизикой задержки. Это проблема вечного «все еще нет». Проблема откладывающегося конца, за которым, в виду вечного откладывания, никогда не может прийти новое Начало. Это вопрос о том, можно ли подойти к точке Великой Полночи и в чем-то проблема исчисления бесконечно малых, о которой писал Генон. Но кроме невозможности подойти окончательно к последнему пределу, невозможности преодоления зазора как бы он бесконечно мал не был, невозможности приравнивания этой бесконечно малой к нулю есть еще нечто.  Что-то коренящееся внутри человека. Александр Гельевич пишет об этом так: «Быть может, это «все еще нет» является конституирующей стороной человеческого начала?»  Возможно, сущность человека состоит в том, чтобы вечно откладывать? И выдвигает фигуру «человека Начала», того, «кто способен сделать почти полночь полночью», как противопоставленную «вечно откладывающему» «человеку Конца».

Эрнст Блох

Мартин Хайдеггер

В размышлениях антропологии и социологии задержки о смысле этого «все еще нет», можно обратиться к еще одному немецкому мыслителю XXвека, поставившему проблему задержки, «еще не бытия» в центр своей философии. Речь идет об Эрнсте Блохе. Эрнст Блох, неортодоксальный марксист, испытавший серьезное влияние гностицизма на свои идеи и называвший свою доктрину политической мистикой, ведущий теоретик утопии 20-го столетия считал понятие «еще не бытия»  - Noch-Nicht-Sein -  одним из основополагающих в своей философии. «Еще не бытие» – это антропологическая, но и одновременно общественная, социальная категория, описывающая состояние нехватки, ощущение неполноты, ущербности окружающего мира, свойственного человеку. Ощущение еще не бытия, проклятие этого «все еще нет» является по Блоху неотъемлемой чертой человеческого существования в обозримый исторический период. Нехватка возникает не потому, что человек сам содержит в себе какой-то изъян, неполон и недостаточен, наоборот, ее появление связано с тем, что человек несет в себе избыток.

Ницшеанско-марксистский Новый Рим Степана Одуева и Жана Тириара

Великий европейский национал-революционер и национал-большевик Жан Франсуа Тириар, мечтавший о грандиозной континентальной имперской  Европе с 400 миллионами жителей и цивилизационно-авангардной Евросоветской Империи — L'Empire Euro-Sovietique — от Рейкьявика до  Владивостока, признался в одном из своих интервью (интервьюер — Gene H. Hogberg), что он почитает творчество британского писателя, эссеиста  и журналиста Артура Кёстлера (Arthur Koestler (1905 - 1983)). Кёстлер прошёл большой, сложный и крайне противоречивый, с драматическими  разочарованиями и лихорадочными метаниями, путь от восторженно-романтического сталинского советизма и марксизма до непримиримого  антитоталитаризма, демократизма, либерализма и сионизма. В 1941 году он, ранее покинув коммунистические ряды, опубликовал в  Великобритании знаменитый роман «Слепящая тьма» («Darkness at Noon») с обличениями сталинских репрессий. Но особенно интересны  размышления Кёстлера о природе тоталитаризма и авторские антиутопические зарисовки, которые Тириар как футуролог-утопист воспринял  именно с национал-большевистской и европейско-сталинистской точки зрения, обнаружив в них немало сверхценной образности и материала для  имперско-футуристического конструирования «просвещённого тоталитаризма». Его привлекала идея кёстлеровского «нового гигантского  евразийского отечества» («new gigantic Eurasian fatherland»), простирающегося от Лондона до Урала. Если Кёстлер, либерально-гуманистически  проклиная сталинизм и гитлеризм, писал о некоем сверхгосударстве-монстре, то Тириар, напротив, находил в нём прообраз будущей Европы, но  только без какой-либо комически-гротескной пародийности и всячески приветствуя слияние Западной Европы, свободной от натовской и  американской оккупации, с евразийским национал-большевистским Советским Римом.

Анатолий Башелханов: Теория пассионарности и советский суперэтнос

Доклад с научно-практической конференции 15 апреля, прошедшей в обкоме КПРФ.

Теория пассионарности, разработанная советским историком Львом Гумилевым, изучает историю этносов. Этнос в теории рассматривается,  прежде всего, как «природное явление», связанное с биосферой земли. «Этнос» – это не «общество», в котором главную роль играют социальные  отношения. Этнос – это коллектив, отличающийся от других этносов стереотипом поведения и противопоставляющий себя всем другим. Стереотип  поведения этноса основан на генетической и исторической памяти членов этноса и формируется под влиянием окружающей природной среды,  ландшафта. Современные этносы являются народами.

Развитие этноса – этногенез, безусловно, подвержено влиянию и социальных процессов. Этногенез этноса от момента появления этноса до его  угасания включает в себя несколько фаз: толчок, подъем, акматическую фазу, надлом, инерционную фазу, обскурацию… Возможна регенерация  этноса (восстановление позиций этноса в этногенезе) или «досрочное» исчезновение этноса, не справившегося с историческими вызовами.

Рассматривая этнос как «природное явление», Гумилев и участников жизнедеятельности этноса делил не по социальному (классовому) критерию,  а по «природному»: на пассионариев и субпассионариев (проводя между ними еще и внутреннюю классификацию). Пассионариям присуще  непреодолимое внутреннее стремление к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (часто иллюзорной) ради достижения  которой они способны пожертвовать своей жизнью. Пассионарии обладают повышенной восприимчивостью энергии из биосферы земли. У  субпассионариев, напротив, биологические инстинкты выживания развиты больше, чем готовность пожертвовать своей жизнью ради цели.  Субпассионарии могли перейти в стан пассионариев, так как пассионарность заразительна.