Адмирал Игорь Касатонов: "Для черноморцев всегда были святы традиции, святы исторические коллизии, в которых рос и мужал Черноморский флот"

Иван Ильин: Править должны лучшие

МЫ ПОВИННЫ БОГУ И РОССИИ — ПРАВДОЙ, А ЕСЛИ ОНА КОМУ-НИБУДЬ НЕ НРАВИТСЯ, ТО ТЕМ ХУЖЕ ДЛЯ НЕГО.

Первое, что мы должны сделать при обсуждении устройства русского государства, это стряхнуть с себя гипноз политических формул и лозунгов. Предоставим «верующим» демократам – веровать в необходимость и спасительность этого режима и освободим себя для беспристрастного наблюдения и опытного исследования. И еще: предоставим людям, ищущим успеха у толпы, поносить «аристократов» или совсем обходить молчанием идею аристократии, как якобы «реакционную», «контрреволюционную», «старорежимную» и т. д. Когда мы думаем о грядущей России, то мы должны быть свободны, совершенно свободны от боязни кому-то не угодить и от кого-то получить «осуждение», будь то западноевропейцы или свои, доморощенные, – леворадикалы или праворадикалы. Мы повинны Богу и России – правдой, а если она кому-нибудь не нравится, то тем хуже для него.

Обычно «демократию», как правление людей «излюбленных» и выбранных народом, и «аристократию», как правление людей «наследственно привилегированных», – противопоставляют друг другу. Это есть ошибка, которую надо понять и отвергнуть. Она есть порождение политических страстей, демагогии и ожесточения. Править государством должны лучшие люди страны, а народ нередко выбирает не лучших, а угодных ему льстецов и волнующих его бессовестных демагогов. Править государством должны именно лучшие, а они нередко выходят из государственно воспитанных и через поколения образованных слоев народа. Демократия заслуживает признания и поддержки лишь постольку, поскольку она осуществляет подлинную аристократию (т. е. выделяет кверху лучших людей); а аристократия не вырождается и не вредит государству именно постольку, поскольку в ее состав вступают подлинно лучшие силы народа.
Убедимся в этом.

Леонид Симонович-Никшич: "Слово о полку Игореве - 2"

К сожалению, эти мои "записки о войне" появляются не совсем в календарном порядке. По причинам объективным, о которых здесь не стоит говорить. Тем не менее, эти "записки" интересны как

документальная запись нашего времени,

независимо даже и от календарной очерёдности. Вот, например, что я писал недели две, а может и три тому назад. Бои за Луганск и Донецк тогда нарастали:

Вчера в полпервого ночи вдруг зазвонил мобильник. Точнее, не  зазвонил, а подал сигнал, что связь с кем-то восстановлена. Я открыл его. Высветился незнакомый номер. Я нажал соединение.

– Доброй ночи, Леонид Донатович, – раздался низкий баритон. Я узнал его, это был казак Александр, с которым мы проводили ночной Крестный ход на Празднество Рождества Христова вокруг храма в Бибирево.

– Я послал вам эсэмэску, – сказал Александр, – с просьбой помолиться за ополченцев в Донецке и Луганске. Завтра будет первый бой. Соотношение сил 1 к 40 – у нас, ополченцев, одна тысяча, а у них – сорок.

Граф Капнист: Без русской инициативы в создании евроконтинентального пространства мы не достигнем общего благополучия

«Надо, чтобы была создана ось Москва-Берлин-Париж. Этот евроконтинентализм противоречит интересам Америки и Англии. Кстати, это и доказывает, что для нас это правильное направление. С этим надо им по-хорошему смириться…»

Граф Сергей Алексеевич Капнист. Родился в Париже. Получил экономическое и финансовое образование, работал в промышленности и в банковской сфере, был атташе по экономическим и торговым вопросам в Посольстве Франции в Москве. Член правления различных корпораций во Франции, России и Африке.  

AURORA EXPERTUM CLUB:  Сергей Алексеевич, не могли бы Вы рассказать о своем роде? Хорошо известен в России Василий Васильевич Капнист — поэт, драматург, публицист конца восемнадцатого века. Это род ведь не вполне русского происхождения?

ГРАФ СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ КАПНИСТ: ~  Греческого. Род Капнистов пускает свои корни на острове Закинф в теперешней Греции, и, в общем-то, первый Капнист приехал в Россию при Петре Великом, когда в Россию созывали разных специалистов.

Он был военный моряк, и ему, вероятно, просто надоело, что между турками, греками и местными республиками — Венецианской и другими — все время была вражда. В общем, вот так часть рода очутилась в России. Благодаря своим победам над турками Капнист получил в Венеции титул, который потом был подтвержден Сенатом в России.

То есть изначально это венецианский графский титул?

-  Да, венецианский.

ТАНАЙ ЧОЛХАНОВ: "СЛУХИ О МОЕЙ СКОРОПОСТИЖНОЙ СМЕРТИ ВЕСЬМА СИЛЬНО ПРЕУВЕЛИЧЕНЫ!"

 

Запись на странице в "ВКонтакте": 17 августа 2014 года в 6:46

Друзья! Слухи о моей скоропостижной смерти весьма сильно преувеличены! Под огнём, с батальоном ополчения "Заря", мы вырвались из "Огненного Кольца" Луганска, и сейчас я в полном здравии, не считая лёгкого ранения (миномёты, знаете ли). Насчёт остального — Луганск обстреливают нещадно. Там полно диверсантов. Диверсанты убивают ДЕТЕЙ. Любые транспорты с беженцами находятся под атакой укропов. Этот вопрос мы решим. Но — мужики должны воевать. Хрен кто выйдет, мужики, записывайтесь в ополчение. Потом. Один укропский ##дор и две его шлюхи-лесбиянки. Я до вас доберусь. Это лично ВАМ! Доберусь и препарирую. Вы в курсе. Будет даже вивисекция. Увы, так надо. Иначе нельзя!

Смотри видеоролик: "ANNA-NEWS: Ужасы гражданской войны в Новороссии. Танай Чолханов" на странице ТАНАЯ ЧОЛХАНОВА:  http://vk.com/cholkhan

Елена Семёнова: "Белым докрасна"

РОССИЯ — ВЫШЕ СПОРОВ ОБ ОКРАСЕ!

...Так повелось, что в самый грозный час

Лишь одиночки в бой со злом вступают,

А знатоки парадных поз и фраз

Хоронятся по хатам где-то с краю.

И там всё продолжают выяснять,

Кто их красней, белее, зеленее...

А рыцари уходят воевать

За Родину,

За Русскую Идею,

Поступком воскрешая идеал,

Что навсегда утраченным казался.

И тот поймёт, кто честь не продавал:

Россия - выше споров об окрасе.

Эти строчки ещё раньше набросались, и само стихотворение даже не сохранилось у меня целиком, и не достало памяти восстановить, но и не суть важно, ибо актуален именно этот отрывок.

Сегодня не без горечи можно наблюдать, как для некоторых окрас становится чем-то главным, самодовлеющим, и за ним утрачивается та первооснова, без которой все окрасы - ничто. Разумеется, немаловажно, какого лагеря люди - белые, красные, оранжевые. Но есть понятие, стоящее выше цветовых гамм - Русские. И, вот, расписываются ныне иные мудрствующие лукаво в том, что русскость-то и утратили они напрочь. Утрачена почва, утрачена связь со своим народом, с родовой, говоря просторечно. А без этого что есть человек, каких бы убеждений ни был? Готовый нигилист, не способный к живому, предметному делу и служению благу своего народа. Ибо всё, что он говорит и делает, несёт на себе отпечаток негативного сознания, которое априори разрушительно.

Гийом Фай: Сущность Войны

Сегодня мы уже имеем представление о позициях всех сторон, выступающих за или против карательных ударов по режиму Асада в Сирии (На  момент написания данного текста таковых не произошло – прим. автора). Пацифисты, которые превратились в разжигателей войны (французские  «зеленые»), анти-атлантисты, которые заняли одну позицию с Вашингтоном (Социалистическая партия Франции), атлантисты, которые  воздержались от прямой поддержки (Британский Парламент). Эти, равно как и другие странные запутанные позиции, дают нам возможность  задаться вопросом:

«Что же такое Война?»

Война, то есть использование вооруженной силы между двумя самостоятельными политическими субъектами – в отличие от частного насилия –  всегда остается плохо осознаваемым явлением, даже для ее непосредственных участников [1]. К примеру, последняя научная работа,  посвященная началу Первой мировой войны (1914–1918 гг.), этой абсолютной катастрофы для Европы («Europe’s Last Summer: What Caused the First  World War?» под авторством профессора Бостонского университета, историка Девида Фромкина (David Fromkin), показывает, что причиной «шага в  пропасть» являлся не рациональный политический расчет, основанный на интересах враждующих сторон, а своего рода побуждающий  автономный механизм, который можно назвать «разжиганием войны». Механизм, который многие потом назовут тавтологией, иррациональным,  «коллективным помешательством». Ни один из участников по-настоящему не желал «атаковать других», но все в большей или меньшей степени  были настроены воинственно, без каких-либо четких целей общего противостояния. Фромкин наглядно показывает, что задолго до трагических  событий в то последнее счастливое лето Европы, разрозненные силы желали войны по различным причинам. И это было верно для всех  враждующих сторон.

Тайные аристократии. Доминик Веннер об Эрнсте Юнгере

Памяти Доминика Веннера (1935-2013).

«Тайные аристократии» - это небольшая заметка Доминика Веннера об Эрнсте Юнгере. Историк рассказывает об аристократической природе Юнгера, знаменитого германского философа ХХ века, воина (получил на Великой войне одних только 13 серьёзных ранений) и мудреца. Шутка ли, ведь Юнгер прожил целых сто три года, вобрав в себя больше времени, чем весь ХХ век:

"«Жан-Поль Сартр как-то сказал об Эрнсте Юнгере: «Я ненавижу его, не как немца, но как аристократа...»

У Сартра было несколько больших недостатков. Он с редким упорством заблуждался в своих политических настроениях. Он был весьма труслив во время оккупации, но как только опасность исчезла, он немедленно превратился в обличающего и обвиняющего аятоллу, жестоко критикуя тех из своих коллег, кто с необходимой слепотой не посвятил себя Сталину, Мао, или Пол Поту. Вместе с невероятно развитым нюхом на ошибки, у него была острая чувствительность к любому проявлению высокого духа, приводившего его в ужас, и нюх на низость, которая его привлекала.

Он не ошибался по поводу Юнгера. «Я ненавижу его, не как немца, но как аристократа...» Юнгер не был аристократом от рождения. Его семья принадлежала к утонченному среднему классу Северной Германии. Если он и был «аристократом» - другими словами, если он постоянно демонстрировал благородство и уравновешенность, как моральную, так и физическую – то не потому, что он был урожденным «фоном» – поскольку это не гарантирует от подлости духа и дел. Если он и был «аристократом», то не по иерархии людей, а по иерархии природы.

Карл Рихтер: Восстание Традиции

Книги художника и интеллектуала барона Юлиуса Эволы являются классикой, классикой такого рода, на которую часто ссылаются, часто упоминают, чей статус не подвергается сомнению, но которая всегда вела загадочное, даже маргинальное существование в истории современной Европейской мысли. В случае Эволы одна из причин этого состоит в том то, что его философские работы являются, конечно, не всегда легкими для прочтения, а многие читатели, не зная итальянского, вынуждены ждать перевода. Эвола не поддается классификации, ни в случае с его основными темами, а еще меньше - в случае определенных духовных или политических позиций. Вопрос о том, насколько слово "политический" вообще может быть применено к Эволе вообще весьма спорен.
Эвола следовал за ранним фашизмом в Италии в двадцатые годы со значительной, даже восторженной симпатией, но стал шипом в теле фашизма, как только тот превратился в официальную государственную идеологию. В Германии, где Эвола продолжал читать курс лекций во время войны, его принимали с вежливым скептицизмом. Будучи тяжело раненым во время воздушного налета на Вену в 1945, он остался инвалидом до самой смерти в 1974. Не принимая участия в деятельности какого-либо из послевоенных правых движений республиканской Италии, он тем не менее продолжал интеллектуальные дискуссии с сыновьями и внуками бывших фашистов.
Главная работа Юлиуса Эволы, "Восстание против современного мира" (Rivolta contra il mondo moderno, Hoepli, Milano 1934), сначала вышла на немецком под названием Erhebung wider die moderne Welt в 1935 г., и много лет не переиздавалась. Старое издание от Ansata было переиздано под названием Revolte gegen die moderne Welt. Это новое издание восполнило потребность, которая стала особенно сильна в экс-коммунистических государствах Европы, включая бывшую Германскую Демократическую Республику.

Рустем Вахитов: Ю. Эвола "Люди и руины"

1.

Имя итальянского традиционалиста, ученика Генона Юлиуса Эволы широко известно русскому и русскоязычному читателю, интересующемуся  темами Консервативной революции, Традиции и Третьего пути. Но, к сожалению, следует признать, что известно именно имя, а не сами труды, из  которых на русском языке увидели свет лишь «Языческий империализм» (издательство «Арктогея») и «Метафизика пола» (издательство  «Беловодье»). Кроме того, в журналах традиционалистской ориентации (напр. В «Милом Ангеле») публиковались и его отдельные статьи, и отрывки  из книг. Официальные же научные журналы Эволу, в отличие от его учителя Генона, можно сказать, проигнорировали и это несмотря на то, что  его имя фигурирует в словаре «Современная западная философия», где он характеризуется как мыслитель, совмещающий в своей системе  «философию жизни» Ницше с элементами магии и оккультизма[1]. Объяснение просто: Эвола стал для интеллектуальной прогрессистской  общественности персоной «нон грата» из-за своей идейной связи с итальянским фашизмом. Эвола, правда, не был членом партии Муссолини, но  он сотрудничал с фашистскими изданиями («Итальянская жизнь», а также «Фашистский строй», где с 1934 года он вел страницу «Философская  диорама»), с изданиями национал-социалистской Германии («Европейское ревю», «Акции – газета борьбы за новую Европу»), читал лекции в 3  Рейхе для офицеров СС, лично встречался с Дуче, который благосклонное оценил его книгу, посвященную расовым вопросам. Будучи сторонником  правых взглядов, революционным, антибуржуазным консерватором, который в своем протесте доходил до отрицания всего, что принесло Новое  время и проект Просвещения, Эвола соблазнился посулами фашизма восстановить сакральную Империю, повернуть колесо Истории назад, вернув  ситуацию до 1789 года, традиционное европейское общество.

Глеб Борисов: Вандализм — это молодость мира

Рэйф Файнс снял «Кориолан» (один из соратников весьма своевременно обратил внимание на эту работу «Шиндлера») – новую, модернизированную версию Шекспировской драмы – римляне бегают с М-16, а их противники – вольски – с «калашами».

И в целом, все происходит в современном антураже, что лишний раз подчеркивает вечность сюжетов, использованных великим сыном Альбиона.

Как, кстати, его звали на самом деле? Так ли, как значится на титульных листах вот уже который век? Иную версию предлагает другой недавно вышедший фильм -  творца «Годзиллы» Роланда Эммериха – «Аноним».  Обе ленты стоит смотреть «одним ударом». Тогда добавляются аргументы в пользу авторства графа Оксфорда. Сложно иначе объяснить яростный антиплебейский пафос «Кориолана»:

Достойные друзья, меня простите, 

Но черни смрадной и непостоянной

Я льстить не в силах. Пусть она увидит

Себя в моих речах. Я повторяю,

Что, потакая ей во зло сенату,

Мы сами сеем сорную траву

Бесчинств и бунтов, для которой почву

Вспахали и удобрили мы сами,

Себя поставив с чернью наравне,

Смешавшись с ней и поступаясь властью

В угоду подлым нищим.

Так говорит герой трагедии Гней Марций, получивший почетное прозвище за геройство, проявленное в ходе битвы за город Кориолы. Бесстрашный кшатрий терпит поражение в политической схватке с демагогами - народными трибунами. На защитника патрицианской чести бешеными шафками кидаются плебейские активисты, живо напоминающие в фильме участников группы «Война». Марция осуждают на изгнание, и он отправляется к врагам Рима – вольскам. Встает во главе их армии и начинает громить войска своей родины. А как иначе ему бороться с «диктатурой пролетариата»? Однако, вняв мольбам матери, снимает осаду с Вечного города. Новые союзники, сочтя такой подход «человеческим, слишком человеческим», его за это убивают. Такой вот сюжет вкратце.

Фалангизм и национал-синдикализм versus ультраправый экстремизм

В 1970-х годах в Испании вышло весьма объективное и академическое научное исследование «Falange y Filosofia» («Фаланга и философия») Сальвадора де Брока (Salvador de Broca), в котором автор подробно, с привлечением множества первоисточников, рассматривает историю, этику, философию и генезис Испанской Фаланги и приходит впоследствии к окончательному выводу, что испанская версия «революционного консерватизма», а именно фалангизм и национал-синдикализм, никак не вписывается в общую типологию крайне правых авторитарных и реакционных европейских движений. И именно потому фалангизм никак не может быть назван «фашизмом», ибо его идейные источники и представление о человеке и социуме совершенно иные.

Мировоззренческий базис испанского национал-синдикализма,  согласно Брока и иным исследователям, складывается из взглядов и идей таких религиозных деятелей, мыслителей и философов, как Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Карл Краузе, Мартин Хайдеггер, Фридрих Ницше, Иммануил Кант, Жорж Сорель, Ганс Кельзен, Шарль Моррас, Освальд Шпенглер, Фома Аквинский и святой Августин. Связаны с ним также Хоакин Коста, Хуан Васкес де Мелла, представители «Generacion del 98» («Поколение 1898 года») Менендес-и-Пелайо Марселино и Мигель де Унамуно, Хосе Ортега-и-Гассет и Эухенио д’Орс. Следовательно, фалангизм и национал-синдикализм — это не исключительно политическое движение, каким был итальянский фашизм или германский национал-социализм, но явление качественно другого, прежде всего интеллектуально-философского, порядка. И даже в первых выпусках национал-синдикалистского издания «La Conquista del Estado» («Завоевание государства») если и встречается нечто сродни «фашистской» риторике, то это отнюдь не бравирование откровенно маргинальной стилистикой и фразеологией, но нечто другое, имеющее отношение к глубокому политологическому и философскому анализу. То есть это лишний раз доказывает, что фалангистский христианский персонализм и национал-синдикалистский коммунитаризм не имеют никакого отношения к разного рода полуобразованным проходимцам и крикливым паяцам.

Подготовлено Алексеем Ильиновым

Тезисы организации Trabajadores Nacional-Sindicalistas (Трудящиеся Национал-Синдикалисты) о национал-синдикалистском государстве

Trabajadores Nacional-Sindicalistas/Sindicato de Trabajadores Nacional-Sindicalistas (Трудящиеся Национал-Синдикалисты/Синдикат Трудящихся Национал-Синдикалистов) — национал-синдикалистская инициатива, тяготеющая к крайне правой организации FE-La Falange (http://www.lafalange.org) (также претендующей на определённую преемственность от исторической Фаланги, но с некоторыми оговорками), в мировоззрении которой присутствуют национал-синдикализм, испанский национализм, национальный социализм, европеизм и прочие идеи, относящиеся преимущественно к ультраправому идеологическому спектру.

Государство народа предназначено для себя самого и потому формой его правления должна быть республика испанского народа, который осуществляет управление через естественные русла, такие как Семья (Familia), Муниципалитет (Municipio) и Синдикат (Sindicato).

Государство является свободным, однако не допускаются свободы вне государства или же против государства. Наивысшим общественным преступлением является то, которое умышленно направлено против государства.

Основная политическая власть сосредоточена персонально в человеке как части государства, где будут отменены все государственные партии, соответственно реализующие социальные, политические, культурные и экономические ценности в среде испанского народа.

Испанцы как наследники истории Испании и испанской культуры утверждаются на имперских чаяниях. Ничто не сможет сформировать народ, кроме как осознание им самим собственного величия. Национальный Смысл вернёт в Испанию метафизическую и общественную категорию Отечества и с любовью и великодушием Испания докажет миру, что она нуждается в нас, потому что Испания — Мать Отечества (Madre de Patria) и его судьба состоит в том, чтобы быть Отечеством Отечеств (Patria de las Patrias).

Михаил Диунов: Новое средневековье и вызовы современности

Даже для людей далеких от эсхатологических ожиданий, современность воспринимается как некая «промежуточная эпоха» - время перехода от старого мира к миру новому, непонятному и возможно опасному, но при этом желанному, так как именно кризис современного мира и порождает такие ожидания. Наверное, подобным образом ощущали свое время те, кто жил после крушения Римской империи. Прежний миропорядок, строившийся и существовавший столетиями, умер, а новый еще не родился и никто не знал, как же должен выглядеть мир после тогдашнего «заката Европы».
Тысячелетиями существовала человеческая цивилизация и только последние несколько столетий в ее рамках возникло либеральное, капиталистическое общество Запада. Образовавшись на базе западной цивилизации, это общество отрицало традиционные ценности Запада, напоминая собой рост раковой опухоли, которая демонстрирует удивительный динамизм, поражая все новые и новые здоровые органы белой цивилизации. Продемонстрировав заявку на глобальное доминирование либеральный проект сделал все чтобы добиться своей победы. Но именно сейчас, когда, кажется, ничего не способно противостоять его натиску, можно увидеть за победами либерализма его гибель и торжество Традиции. Либерализм и капитализм это система разрушения она паразитирует на традиционных европейских христианских ценностях, сама же при этом не способная создать позитивную концепцию мироустройства, морали и организации общества. Но, разрушая европейскую христианскую цивилизацию, либерализм тем самым готовит свою гибель, так как либеральное капиталистическое общество не сможет существовать без цивилизации ставшей ее носителем и распространителем – Европейской цивилизации.

Сергей Пахмутов: Битва как явление военного искусства

Вся история военных конфликтов, в которых участвовала Россия, показывает,  что их судьба решалась в ходе одной-двух битв. До середины 19 века битвой  называлось довольно скоротечное боестолкновение главных сил противников,  которое развертывалось на ограниченном пространстве и имело характер  массовой, скоротечной, жесткой рукопашной схватки, целью которой был  разгром основных сил противника.
К битве обе противоборствующие стороны тщательно готовились, выбирая  место, диспозицию, даже погоду. В средине века к битвам подходили очень  серьезно, как к некоему мистическому действу. Существовало множество  примет, которые могли помешать их началу (например, если между войсками  пробежит заяц или какое-либо другое животное).
Начиналась битва обычно с поединка между сильнейшими бойцами; победа  одного из них, по поверьям, предвещала победу всей рати. Так было, например,  на Куликовом поле, когда русский инок-воин Александр Пересвет смог победить  непобедимого до тех пор татарского воина Челубея.
Битва, в результате которых достигался полный разгром одной из  противоборствующих сторон, называлась побоище. Так, например, из русской  истории известны Ледовое побоище, произошедшее 18 апреля 1242 года на льду  Чудского озера и завершившееся полным разгромом войск Ливонского ордена,  или Мамаево побоище – второе название Куликовской битвы.

Максим Борозенец: Метапроект Евразии Третьего Тысячелетия

Россия = Евразия. Это метаисторический архетип, Абсолютный Хартланд. Именно в этом суть России, а не в какой-то там “загадочной русской душе”. Русь – душа континента. Русь-Гиперборея – примордиальная родина всех так называемых “индоевропейцев”. Осознание этого всеми членами Римланда – метацивилизационный подвиг. Объединение континента возможно только в том случае, если Россия будет играть в этом проекте центральную роль. Если Периферия однажды соизволит сменить свою неприязнь к Центру на конструктивное сподвижничество, это и будет залогом Золотого века Евразии. Если Луч захочет опять реинтегрироваться в Сферу – это будет началом Великого Вечного Возвращения – то есть Интегрального Евразийства – ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНОГО МЕТАПРОЕКТА ЕВРАЗИИ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ. Разумеется, преображение должно быть обоюдным – и Центр вынужден измениться. Что-то должно трансмутировать в русском менталитете, чтобы более чем тысячелетняя тенденция заимствования окончилась и вновь началась Русская Традиция. Именно поэтому я приветствую пробуждающееся русское самосознание – интерес к Праистории, деконструкция Православия, возрождение Традиции. Однажды “советская ностальгия” пройдет как затянувшаяся болезнь неполноценности и откроется пространство для истинной внутренней Империи. Не имитация и нетерпимость, а интеграция и великодушие – вот на чем стояла и стоит земля Русская. На самом деле сегодня мы являемся свидетелями создания мощного идеологического бастиона, способного выстоять грядущее Центростремление. Так как на реальном уровне этот процесс будет сопровождаться перезаселением краев континента, которые будут вынуждены хлынуть к Центру. Особенно если в результате глобального потепления края начнет затоплять. Разумеется, что такое колоссальное предприятие не сможет пройти ровно и гладко, и будет чревато войнами и катаклизмами. Но общая перспектива – неизбежна. Выстоять в этом потопе – не дать себе раствориться в общей массе мигрантов – вот русская задача, которой нужно заниматься уже сейчас.

Алексей Ильинов: Король-Механик [Апокрифы и утопии юнкера из Страны Замков]

Полёты во сне чем-то похожи на воспоминание об особой духовной силе. Собственно, я имею в виду, скорее, парение во сне, когда сохраняется ощущение тяжести. В сумерках мы скользим над самой поверхностью земли, и, как только её касаемся, сон исчезает.

Эрнст Юнгер «Полёты во сне»

(«Сердце искателя приключений. Фигуры и каприччо»)

I.

И было в плохоньком, законченном явно второпях, заключительном акте драматического фарса нашего нечто восторженно-исступлённо-ностальгическое, ибо о чём-то подобном мы, ещё неоперённые и безрассудные птенцы, читали на отсыревших страницах книжных раритетов, чьи годы мудрого и терпеливого учительства давным-давно обратились в пыльную отраву. Мы слёзно выпрашивали их у замковых зануд-библиотекарей и потом, задыхаясь от счастья и предвкушения близкой arcana magna, жадно вбирали в себя куртуазную наигранность строчек, совсем не имея представления об их истинных авторах. Да и имена их, чуждые для модерновой рассудочности, ни о чём не говорили нам, ибо, по мнению господина Секретаря Главного Библиотекаря, они были придуманы позднее изобретательными переписчиками, которые таким вот образом решили проблему авторской безымянности. Но нас это и не интересовало особо, так как мы мечтали о героическом вдохновении и опасных вояжах по ту сторону воображения, ибо тихое сияние нашей сокровенной Звезды над Архипелагом влекло нас.
О, в ту богоравную и благословенную эпоху мы были наивны, честны и чисты, ибо грязь, пот и кровь приближающихся жестокосердных времён ещё не осквернили нас. Мы считали себя кем-то не от мира сего, ибо он был для нас сущим проклятием, ибо он надевал на нас, на незапятнанные души наши, кандалы гравитации. Мы победно, распевая псалмы радостного экстаза, поднимались над опостылевшей скукой тверди, где знакомым был чуть ли не каждый придорожный камешек и ломкая, выгоревшая на солнцепёке, травинка. Мы постигали всю неописуемую сложность Небесного Зодчества и сами стремились стать Небостроителями, дабы возвести свой удивительный и причудливо изукрашенный Храм в пределах Града Предвечного. Мы были внимательны и трудолюбивы, ибо страстно желали вовремя успеть уложить первые камни в фундамент Храма нашего.

Гийом Фай: Археофутуризм (отрывок из книги)

Отрывок из книги Гийома Фая «Археофутуризм»

Гийом Фай (Guillaume Faye) – современный мыслитель, ставший в последние  два десятилетия одним из главных интеллектуальных лидеров  революционно-консервативного движения в Европе.
Автор нескольких книг по проблемам политологии и философии современности.  Наиболее известные из них: «Система убийства народов» (1981), «Упадок  Запада» (1984), «Новые идеологические ставки» (1985) и «Археофутуризм» (1998).
В них мыслитель провозглашает: возврат архаических ценностей; возрождение  этнических и народных традиций; организацию культа и духовности с чётко  оформленной иерархией; разделение ролей между полами; культ предков,  обрядов и испытаний при посвящении; восстановление органических общин на  уровнях от семейной сферы до народа; престиж военного класса; открытое и  идеологически узаконенное неравенство общественного статуса;  пропорциональность обязанностей правам.

Из предисловия к книге Гийома Фая «Всемирный переворот: Эссе о новом  американском империализме», Москва, 2005

Археофутуризм Фая предусматривает (даже в пределах следующих двух декад)  возможность крупномасштабного цивилизационного кризиса. Исходя из этого,  концепция «археофутуризма» заключается в восстановлении смонтированной  итальянскими футуристами конца двадцатого века концепции Европейской  Империи, основанной, с одной стороны, на реанимации витальных архаичных  ценностей и агрессивной эксплуатации научных технологий, с другой.
Вполне возможна вероятность, что именно после этой, прогнозируемой и  нивелирующей современность, катастрофы возродится и начнёт верстаться  археофутуристический дискурс, уже в качестве альтернативного видения и, в  то же время, мировой идеологии. В действительности трудно взять на себя  смелость окончательно спрогнозировать начало извержения хаоса,  развёртывания энтропийных процессов. Такую ответственность, вслед за  Джорджо Локки, в период межвременья и начиная с этого момента, можно  наложить на посткатастрофическую концепцию мира. Всё это можно  сосредоточить на уровне археофутуристического общественного мнения. Но  мы, прежде всего, должны наполнить благонадёжным, вполне определённым  содержанием предлагаемую Фаем концепцию.

Для начала необходимо, во-первых, вернуть слову «архаика» его истинное  значение, которое, исходя из греческого этимона «архэ», является позитивным  и не грубым словом, и означает «базис» или «начало», одновременно, такой  себе «первичный импульс». «Архэ» также выступает в качестве креативного и  неизменного, а также напрямую касается центрального концепта «порядка».  Следовать «путём архаичного» - не значит ориентироваться только на  ностальгию, на ретроспективный взгляд в сторону имеющегося эгалитарного  модерна, который, очевидно, находится в кризисной стадии, историческую  регрессию которого мы имеем возможность наблюдать невооружённым глазом.

Русская Цивилизация: Порядок в тебе — порядок в России

Построить что-либо снаружи можно лишь тогда, когда обладаешь этим внутри себя. Любое творчество, созидание есть проекция из себя – вовне. Этим оно похоже на рождение ребенка.
Механический агрегат, или инженерная конструкция, или произведение искусства вначале вызревают в душе своих творцов от смутного ощущения к продуманному законченному образу, затем этот образ с помощью их трудолюбивых рук находит себе дорогу в действительность.
В этом смысле все то, чем мы обладаем – от собственного здоровья до удовлетворенности своей работой и семьей, и общей оценки успешности своей жизни – в очень многом зависит от нашего сознания. Конечно, во многих наших сегодняшних бедах виноваты социальные катаклизмы, потрясшие нашу страну пятнадцать-двадцать лет назад. Родителей и погоду за окном выбрать нельзя. Но цель и путь к ней приходится выбирать каждому. То, как относиться к своему здоровью, чему учиться и с кем связать свою жизнь, зависело и зависит только от нас.
Подобно этому внешнее состояние общества в целом определяется его внутренним состоянием. Великие политические реформы, организующие общество по новому, более соответствующему его потребностям принципу, рождаются в умах великих политиков. Развиваются и усложняются общественные, производственные и управленческие отношения, возникают новые формы выработки и принятия коллективных решений – и все это не стихийно, а в результате воплощения в жизнь больших и маленьких замыслов, возникших перед этим в душе и сознании их творцов. Точно так же развиваются и общественные проблемы, пороки и болезни – из заблуждений отдельных людей превращаясь в печальную действительность многих.
В этом смысле наше общественное окружение есть отражение нашего общественного сознания, равнодействующая сумма наших воль – святых, ублюдков, гениев, дураков и прочих, считающих себя «обычными».

ПРИНЦИПЫ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЛИДАРИЗМА

1. Фундаментализм. Благая Весть, дарованная нам Господом нашим Иисусом Христом – альфа и омега нашего мировоззрения.

Священное Писание и Предание, мысли и деяния Отцов Церкви – это общий фундамент, основание нашей цивилизации, это то, что объединяет русский народ и народы Восточной и Западной Европы, невзирая на все догматические различия и исторические разногласия. Исторический христианский путь, пройденный нашими народами, дает нам право апеллировать к идеалу традиционного общества, стремиться к порядку, основанному на христианских принципах веры и любви, свободы и служения, милосердия к ближнему и непримиримости в отстаивании веры.

Не поступаясь ни на йоту своими убеждениями, и крайне негативно относясь как к секуляризму, так и к ложному, навязываемому насильно, мультикультурализму, мы с должным уважением относимся к традициям и культурам всех народов мира, и отвергаем все проявления расизма и шовинизма.

2. Патриотизм. Мы верим в высшую реальность России. Россия – это единство народной судьбы во всемирном бытии. Укрепление, возвышение и возвеличивание Родины – неотложная коллективная задача. Будучи единым народом, нераздельной исторической общностью умерших, живущих и тех, кому еще предстоит родиться, мы, русские, ответственны за ту страну, которую получили в наследство. Отечество – это полное единство, которое соединяет все личности и все классы. Отечество не может быть подчинено ни самому сильному классу, ни самой организованной партии, ибо является трансцендентной, органичной реальностью, имеющей собственный смысл. Россия – единая, великая и свободная!