"Думай о России..."

*Письмо-завещание Императора Николая I сыну*

Известно тебе, любезный Саша, что намерение мое было взять тебя с собою в Калишь – обнять, может быть, в последний раз деда твоего, почтенного нашего короля. Но предосторожность необходимая лишила меня сего счастия, а к утешению видел я, что ты охотно приносил жертву cию твоему долгу.

Сей же самый священный долг налагает на меня обязанность, расставаясь с тобой, помышлять и о будущем. Единому Богу Всемогущему известно, что меня ожидает, и хотя, возлагая на Него Одного всю мою надежду, не страшусь угроз моих врагов, я должен, однако, думать и о возможности исполнения злых умыслов.

Ежели такова будет воля Божия, – покорись ей безропотно, и не думай обо мне, думай о Poccии, и в попечениях об ней ищи утоления твоей скорби.

Повелеваю тебе:

<…>

5) Ежели б, чего Боже сохрани, случилось какое-либо движение или безпорядок, садись сейчас на коня и смело явись там, где нужно будет, призвав, ежели потребно, войско, и усмиряй, буде можно, без пролития крови. Но в случае упорства мятежников не щади, ибо жертвуя несколькими, спасаешь Poccию.

Михаил Катков: Монархическое начало и Верховная власть

Монархическое начало росло одновременно с русским народом. Оно собирало землю, оно собирало власть, которая в первобытном состоянии бывает разлита повсюду, где только есть разница между слабым и сильным, большим и меньшим. В отобрании власти у всякого над всяким, в истреблении многовластия состоял весь труд и вся борьба русской истории…

Борьба эта, которая в разных видах и при разных условиях совершалась в истории всех великих народов, была у нас тяжкая, но успешная благодаря особенному характеру Православной Церкви, которая отреклась от земной власти и никогда не вступала в соперничество с государством.

Тяжкий процесс совершился: все покорилось одному Верховному началу, и в русском народе не должно было оставаться никакой власти, от Монарха независимой. В его единовластии русский народ видит завет всей своей жизни, в ней полагает все свои чаяния.

Николай Ухтомский: Вандейская война (окончание)

La guerre de Vendée: génocide (populidde) — 2

Неудача у Манса обострила и без того критическое положение Вандейской армии, которая не могла  теперь рассчитывать на помощь англичан, бретонцев или эмигрантов.
К тому же стояла суровая зима, и войска были обречены на большие лишения.
Остатки Королевской католической Армия Святых с боями отходили вдоль Луары, отчаянно пытаясь  прорваться на юг, и накануне Рождества 1793 AD погибли окончательно под ударами “синих”.
Конец наступил в Саване недалеко от Нанта за два дня от Рождества. “Вандейский мясник”, генерал  Вестерман, приспешник Дантона, рапортовал Конвенту:
“Вандея больше не существует ... я похоронил её в лесах и болотах Саване… По вашему приказу я  давил их детей копытами лошадей; я резал их женщин, чтобы они больше не могли родить бандитов.  Меня нельзя упрекнуть в том, что я взял хоть одного пленного. Я истребил их всех. Дороги усыпаны  трупами. Под Саване бандиты подходили без остановки, сдаваясь, а мы их без остановки  расстреливали. Милосердие – не революционное чувство”. 
В результате этой бойни уцелели лишь несколько отрядов, не участвовавших в нормандском походе,  в частности, отряды Шаретта и Стоффле. Они продолжали действовать еще довольно долго, но "большая война" в Вандее практически уже закончилась.
К тому времени саму Вандею без устали опустошали генерал Клебер и республиканская армия,  переведённая сюда с Рейна.

Николай Ухтомский: Вандейская война

La guerre de Vendée: génocide (populidde) — 1

В то время как Франция после путча 1789 AD,  должна была вести войну со всей Европой, загорелась междоусобная война в пределах самого бывшего королевства, выразившаяся в освободительном восстании  в Вандее.
В этой провинции ещё господствовал дух “La Belle France”, а в населении преобладали здоровые стремления к сохранению естественных порядков, к правому укладу.
Казнь короля, вмешательство охлократического правительства во внутренние дела церкви, фискальные нововведения, тотальная коррупция и воровство, грабёж и всякого рода обложения,  возбудили в стране волнение, имевшее сначала более религиозный и мировозренческий, нежели роялистский характер.
После 1792 AD, когда путч принял не только антиклерикальное, но прямо атеистическое направление, все католики, то есть большинство населения, почувствовали себя оскорблёными. Это оставалось одним из главных источников сопротивления вплоть до Конкордата Буонапарте, заключённым с папой в 1801 AD.
В 1792 AD многие приходы поддержали своих священников, отказавшихся приносить присягу трёхцветным властям. Ответом им были регулярные вылазки городской черни в деревни, где они разрушали церкви и нападали на refractories (строптивцев)
Постепенно усиливаясь, волнения перешли в открытое восстание, когда конвент ввиду предполагавшегося усиления численности республиканских армий заменил прежнюю вербовку принудительными рекрутскими наборами. Военные потери  и при вторжении республиканцев в Австрийские Нидерланды и Савойю и  в боевых действиях против Первой коалиции  были просто беспримерными.
Тотальное воровство, процветавшее среди поставщиков, которым покровительствовал генерал Дюмурье, вело к скверному снабжению республиканских войск. Полуголодные, плохо одетые добровольцы все чаще пользовались предоставленным им законом правом и покидали свои части, возвращаясь к родным очагам.
Декрет о принудительном рекрутировании дополнительных 300 тыс. человек почти повсеместно вызвал глухое сопротивление .
Ведь на западе, никогда не освобождали от воинской службы, как это часто случалось с сыновьями республиканских чиновников и профессионалов: казалось, только крестьяне-католики должны были умирать за атеистическую республику, к которой они вовсе не стремились.